Ghost»Блоги

Молодая семья с единственным ребенком - дочкой Юлькой, которой 10 лет, и она может оставаться ненадолго дома одна. Родители оставляли дочурку, когда ездили в супермаркет. На поезду уходило не более сорока минут. Но последняя поездка затянулась на несколько часов. Юля сидела напротив часов и не отводила от них взгляда, прислушиваясь, в ожидании звука дверного замка.

Дверь открывается, и на пороге стоит отец. Один... От него странные запахи, будто обливался разными лекарствами. Дочь спрашивает:
- Где мама?
Отец говорит неправду, мол в магазин зашла, и так несколько дней. Пока Юля не подошла и не спросила прямо:
- Мама не придет?
Через полчаса отец с дочкой сидят у могилы матери, дочь спрашивает:
- Почему ты не сказал?
Отец со слезами:
- Дочка, я не мог... Не мог...

Дочь уже в более осознанном возрасте размышляя, о том, что отец пытался скрыть праду, долгое время, приходит к выводу, что в смерти матери полностью виноват он.

Она отстранилась от него, исчезает с его поля зрения. Взяв с собой...

Меня слепили из первого снега. Того самого, который обычно предательски чернеет к вечеру и превращается в грязную лужу у бордюра. Но мне повезло. Дети лепили меня весело, с криками, суматошно катая тяжелые шары. Они вложили в меня два уголька вместо глаз и самую красивую морковку, которую нашли дома. Они убежали, а я остался. Стоять под фонарем. Смотреть на падающий снег. Я думал, что умру вместе с ночью, но мороз ударил сильнее, и моя вода превратилась в лед. Я выжил.

Мое первое воспоминание — смех. Меня поставили прямо напротив окна, чтобы дети видели меня из теплой кухни. Я был их стражем. По ночам во двор выходили другие люди. Помню парня и девушку. Он так сжимал её руку, что боялся дышать. Он говорил-говорил-говорил какие-то глупости про звезды, путался в словах, краснел. А она просто стояла рядом и улыбалась той самой улыбкой, ради которой хочется двигать горы. Она смотрела на него, а он смотрел на неё. И они грели друг друга этим взглядом посреди стужи. Я стоял рядом и охранял...

Он родился в полумраке деревянного загона. Первое, что он запомнил — это запах влажной шерсти матери, тепло её бока и вкус густого, сладковатого молока. На ухе у коровы болталась жестяная бирка с цифрами «545». Теленок не умел читать, но эти цифры стали для него запахом мамы, звуком её дыхания и обещанием безопасности.

Мир казался простым: теплое вымя, мягкое сено, которое бросали люди, и ласковое слово «сынок». Мама произносила его тихо, вибрируя горлом, когда вылизывала его после сна. В этом слове была вся Вселенная.

Но однажды пришли злые люди. Они пахли табаком, перегаром и резиной сапог. Их голоса были громкими и грубыми. Мать почуяла их раньше, чем они вошли, и глухо замычала, прижимая теленка к стене. Но людей было много.

Когда на шею матери накинули веревку, она обернулась. Она смотрела на сына молча. В её больших темных глазах не было страха — там плескалась бесконечная, вселенская тоска. Это был немой крик: «Прости, сынок... Прощай...». Её увели куда-то за угол, откуда тянуло...

Мы живём на скорости: Дом — работа — дом. Перед сном — фильм, который не досматриваем до конца. По выходным — шашлык и сладкий торт. Раз в полгода — долгожданная поездка на отдых, после которой устаёшь больше, чем от работы.

Это и есть наш мир. Мы называем это «жизнью». Мы гордимся, что мы заняты. Мы говорим: «Времени нет», «Надо работать», «Потом отдохну»...

А потом — подкрадывается старость... Незаметно... Как тот самый рассвет, который мы проспали в выходной.

Мы не замечаем, как взрослеют дети.
Вчера он учился ходить. Сегодня он уже выше тебя. Завтра он уедет...

И ты будешь стоять на пороге и смотреть вслед, думая: «Когда он успел вырасти?»
А ответ будет простой: Пока ты был занят.

Мы не замечаем, как стареет пёс.
Он сидит на цепи... Он ждёт... Каждый день, каждый вечер.
Он не знает, что такое «Потом». Он знает только «Сейчас».
Сейчас — когда ты подходишь. Сейчас — когда ты гладишь его за ухом. Сейчас — когда ты есть.

А потом его не станет. И ты поймёшь, что он ждал тебя всю свою жизнь....