Прежде, чем написать историю Тихого сада, я проживаю её. Я испытываю мощные эмоции, которые не получишь на вечеринке, увидев фантастическое кино или нереальное чудо в реальной жизни. Это всё мелко, в сравнении с той эмоцией, что даёт Тихий сад.

Я закрываю глаза — и вижу Маму. Её руки. Они уже не те, что были двадцать лет назад: Пальцы чуть скрючены, кожа сухая, вены проступают синими нитями. Но именно этими руками она каждое утро перебирает пакеты. Ищет, что бы такого положить внукам.

Она стоит у плиты, гремит кастрюльками. Варит суп, хотя мы говорили ей: «Мам, не надо, у нас всё есть». Но она не слышит. Вернее, слышит другое — голос внутри, который шепчет: «Пока ты можешь — дай. Пока они берут — ты нужна».

Вчера она передала банку варенья. Прошлогоднего, смородинового. Я хотел сказать: «Мам, оно же засахарилось». Но увидел её глаза — и проглотил слова. Она смотрела на эту банку так, будто передавала не варенье, а частицу себя. Свою заботу. Свой страх, что однажды её не станет. Свою...