Блокнот ПризракаБлог
Чернила вместо крови. Бумага вместо кожи. Не читай это, если ищешь утешения.
Это не блог. Это склеп. Место, куда я выкладываю свои внутренности на бумагу, чтобы не сойти с ума. Здесь нет мотивационных цитат, нет «успешного успеха» и нет лицемерной радости. Здесь только правда. Моя правда. Если ты готов смотреть в бездну — оставайся. Страшно — закрой вкладку.
Здесь живет Призрак.
Автор: Цинк Алексей [Призрак]
Вкус детства | Преступление | Пещера
Это не блог. Это склеп. Место, куда я выкладываю свои внутренности на бумагу, чтобы не сойти с ума. Здесь нет мотивационных цитат, нет «успешного успеха» и нет лицемерной радости. Здесь только правда. Моя правда. Если ты готов смотреть в бездну — оставайся. Страшно — закрой вкладку.
Здесь живет Призрак.
Автор: Цинк Алексей [Призрак]
Вкус детства | Преступление | Пещера
Мамины вкусняшки: Дипломатия еды или тайный язык любви?
Или как отказаться от десятого пирожка и не обидеть маму
Знаете, есть такой негласный закон физики: «Количество маминых вкусняшек, которое она пытается впихнуть в тебя при встрече, прямо пропорционально времени твоего отсутствия».
Я проверял. Это работает безотказно.
Вчера заехал к маме на полчаса. «Полчаса, мам, я просто забежал сказать привет». Через 15 минут я стоял на пороге с пакетом, в котором поместилось бы всё содержимое холодильника средней семьи. Там были:
- Три банки варенья.
- Пакет домашних яблок.
- Половина огромного пирога.
- И отдельно — завернутый в фольгу кусок мяса, который мама держала в морозилке «для особого случая». Видимо, мой приход и был этим случаем.
И это при том, что я сказал: «Мам, у нас всё есть. Мы не голодаем».
Она кивнула. И положила ещё одну банку.
Почему мы не имеем право отказаться?
Потому что мамины вкусняшки — это не еда. Это её способ сказать: «Я думаю о тебе. Я волнуюсь. Я хочу, чтобы у тебя всё было хорошо».
Когда она суёт тебе пакет с картошкой, хотя у тебя...
- Жалоба
Последнее «Доброе утро»
Она писала каждое утро...
«Доброе утро, мои хорошие! Пусть день будет удачным. Я вас люблю.»
Сообщение приходило в 7:02. Всегда в 7:02. Как по будильнику, который заведён на любовь.
Дети читали. Не всегда отвечали. У кого-то была работа, у кого-то пробки, у кого-то просто не было сил набирать «И тебе доброго, мам». Они думали: «Я отвечу позже». «Я позвоню вечером». «Никуда она не денется».
А она ждала...
Она сидела в пустой квартире, где каждая комната пахла их детством, и смотрела на экран телефона. Ждала хотя бы смайлик. Хотя бы точку. Хотя бы что угодно, что скажет ей: «Мы тебя слышим. Мы тебя любим. Мы помним, что ты есть».
Но телефон молчал...
Она писала вечером: «Спокойной ночи, мои родные. Сладких снов. Я вас обнимаю».
И снова тишина...
Иногда кто-то из детей кидал стикер. Один раз кто-то написал «споки». Она перечитывала это «споки» полчаса, улыбаясь сквозь слёзы. Ей было достаточно одной буквы, чтобы почувствовать себя нужной.
Но чаще — ничего...
Она не жаловалась. Она никогда не...
«Доброе утро, мои хорошие! Пусть день будет удачным. Я вас люблю.»
Сообщение приходило в 7:02. Всегда в 7:02. Как по будильнику, который заведён на любовь.
Дети читали. Не всегда отвечали. У кого-то была работа, у кого-то пробки, у кого-то просто не было сил набирать «И тебе доброго, мам». Они думали: «Я отвечу позже». «Я позвоню вечером». «Никуда она не денется».
А она ждала...
Она сидела в пустой квартире, где каждая комната пахла их детством, и смотрела на экран телефона. Ждала хотя бы смайлик. Хотя бы точку. Хотя бы что угодно, что скажет ей: «Мы тебя слышим. Мы тебя любим. Мы помним, что ты есть».
Но телефон молчал...
Она писала вечером: «Спокойной ночи, мои родные. Сладких снов. Я вас обнимаю».
И снова тишина...
Иногда кто-то из детей кидал стикер. Один раз кто-то написал «споки». Она перечитывала это «споки» полчаса, улыбаясь сквозь слёзы. Ей было достаточно одной буквы, чтобы почувствовать себя нужной.
Но чаще — ничего...
Она не жаловалась. Она никогда не...
Последний ужин
Она позвонила во вторник.
— Приезжай в субботу, сынок. — Сказала мама голосом, который я знал сорок лет. — Я испеку твой любимый пирог.
Я чуть не отказался. В субботу была запланирована встреча, дети хотели в парк, жена просила помочь с ремонтом. Но что-то в её голосе — едва уловимая трещинка — заставило меня сказать:
— Приеду.
В субботу утром я сел в машину и поехал за триста километров. В детство. В дом, где пахло яблоками и корицей, в Тихий сад.
Мама встретила меня на крыльце. Она стояла, опираясь на перила, и улыбалась той самой улыбкой, которой встречала меня из школы тридцать три года назад. Только теперь в её волосах было больше серебра, чем русого, а руки — те самые руки, что когда-то держали меня на весу — слегка дрожали.
— Проходи, сынок. Я всё приготовила.
На столе был пирог. Мой любимый — с яблоками и корицей. И суп, который я ел в детстве. И компот из тех самых ягод, что росли у забора.
Мы сидели напротив друг друга. Она почти не ела — только смотрела на меня. Смотрела так,...
— Приезжай в субботу, сынок. — Сказала мама голосом, который я знал сорок лет. — Я испеку твой любимый пирог.
Я чуть не отказался. В субботу была запланирована встреча, дети хотели в парк, жена просила помочь с ремонтом. Но что-то в её голосе — едва уловимая трещинка — заставило меня сказать:
— Приеду.
В субботу утром я сел в машину и поехал за триста километров. В детство. В дом, где пахло яблоками и корицей, в Тихий сад.
Мама встретила меня на крыльце. Она стояла, опираясь на перила, и улыбалась той самой улыбкой, которой встречала меня из школы тридцать три года назад. Только теперь в её волосах было больше серебра, чем русого, а руки — те самые руки, что когда-то держали меня на весу — слегка дрожали.
— Проходи, сынок. Я всё приготовила.
На столе был пирог. Мой любимый — с яблоками и корицей. И суп, который я ел в детстве. И компот из тех самых ягод, что росли у забора.
Мы сидели напротив друг друга. Она почти не ела — только смотрела на меня. Смотрела так,...
Вкус детства
Я хотел написать это на свой день рождение (11.11.2025), когда мне исполнилось 40 лет, но из-за постоянного редактирования текста, пытаясь сделать его идеальным, выкладываю только сейчас, хотя до идеала я его так и не довёл...
Вкус своего детства я по-настоящему ощутил только когда стал отцом.
Я Вас очень люблю, мои Дети.
Мне было пять, или шесть. Я стоял во дворе, смотрел на взрослых мужиков, которые курили, смеялись, спорили о чём-то важном. Они казались мне великанами. Они знали и могли всё. И я хотел стать таким же. Скорее. Немедленно.
— Не торопись! — Сказал мне один из них, погладив по голове шершавой ладонью. — Оглянуться не успеешь, как станешь взрослым.
Я не понял тогда. Я кивнул, но внутри меня горело нетерпение. Я хотел скорее вырасти, скорее стать сильным, скорее получить этот мир в свои руки.
И вот я взрослый... И, да, оглянуться я не успел...
Их больше нет... Тех мужиков... Тех великанов... Они ушли, оставив после себя только воспоминания и этот запах — запах...
Вкус своего детства я по-настоящему ощутил только когда стал отцом.
Я Вас очень люблю, мои Дети.
Вкус детства
Мне было пять, или шесть. Я стоял во дворе, смотрел на взрослых мужиков, которые курили, смеялись, спорили о чём-то важном. Они казались мне великанами. Они знали и могли всё. И я хотел стать таким же. Скорее. Немедленно.
— Не торопись! — Сказал мне один из них, погладив по голове шершавой ладонью. — Оглянуться не успеешь, как станешь взрослым.
Я не понял тогда. Я кивнул, но внутри меня горело нетерпение. Я хотел скорее вырасти, скорее стать сильным, скорее получить этот мир в свои руки.
И вот я взрослый... И, да, оглянуться я не успел...
Их больше нет... Тех мужиков... Тех великанов... Они ушли, оставив после себя только воспоминания и этот запах — запах...
Реклама
Сообщество DANFA · Русский (RU)
