Мир начался с тепла. Я не знал, что такое «свет», потому что мои глаза были намертво склеены этой жизнью, но я знал, что такое любовь. Она пахла молоком. Она была мягкой, и она ритмично стучала прямо у моего уха, убаюкивая. Мы были одним общим, теплым дрожащим комком. Мы были единым целым. Нам не нужны были имена.

А потом пришел Он.

Я не видел лица. Я почувствовал, как гравитация исчезла. Огромные, грубые руки с запахом табака и холодного металла оторвали меня от этого сердца. Меня не подняли — меня швырнули.

Удар о железное дно ведра...

Железо не греет. Оно — это смерть, которая просто медлит. Оно высасывает тепло быстрее, чем лед. Я вжался в братьев. Мы пытались дышать в унисон, чтобы создать хоть крошечный островок тепла в этом железном гробу. Я слышал, как пищал самый маленький. Его писк был на такой высокой ноте, что человеческое ухо его бы не уловило. Это была молитва. Но Бог в тот день оглох.

А потом пришла Вода...

Представьте, что вы никогда не видели солнца. И вдруг — удушающая, абсолютная тьма становится тяжелой.

Ледяная бездна рухнула на голову.

Она заполнила всё. Она была не просто холодной — она была агрессивной. Она ворвалась в легкие, как взломщик, выдавливая оттуда жизнь. Я не понимал, что это «человек». Я просто чувствовал давление. Огромную массу наверху, которая держала крышку.

Я боролся. Мои лапки, которые еще не знали, как ходить, скребли скользкое железо. Я пытался плыть вверх, к теплу. Я верил, что это игра. Что сейчас Он засмеется, вытащит меня и сунет за пазуху, где бьется жизнь.

Но Он не играл... Он просто ждал...

Я чувствовал, как они затихают. Сначала прекратился писк. Потом исчезли судорожные толчки рядом. Потом наступила тишина.

Самая страшная тишина в мире — это не отсутствие звука. Это отсутствие движения тех, кто только что был жив. Я остался один. Мои легкие горели. В них не было воздуха. Там была только ледяная, тяжелая вода, которая выдавливала ребра изнутри.

Я был последним...

И в этот последний миг, когда тьма стала густой, как смола, я не почувствовал ненависти. Я не успел научиться ненавидеть. Я почувствовал только одно, всем своим крошечным существом:
«Мама... где же ты? Я просто хотел жить. Я даже не успел открыть глаза, чтобы посмотреть на тебя. Разве это преступление? Разве хотеть жить — это плохо?»

Я закрыл свои глаза, которые так и не успели увидеть этот мир. Глаза, которые ещё не открывались... Я закрыл их, чтобы больше никогда не видеть лиц людей...

Я — тот самый комок шерсти, который вы нашли «ненужным»...

Вы называете себя венцом творения. Вы пишете стихи о любви, вы строите храмы, вы сажаете убийц в тюрьмы. Но всё ваше величие, вся ваша цивилизация рассыпается в радиоактивный прах перед одним железным ведром, наполненной грязно, холодной водой.

Мы не просили у вас многого. Нам не нужны были ваши деньги, ваши имена или ваша жалость. Нам нужно было только одно. Чтобы вы просто прошли мимо... Но вы решили, что мы не имеем права даже на это. Вы решили, что мы — мусор, который нужно смыть.

За что???...