Вы ошибаетесь. В этот самый момент, пока ваши глаза бегают по строчкам, я смотрю на вас из-за его плеча. Меня зовут Миа. И я — одна из тех, кого вы называете «Главными героями».
Истории Алексея действительно похожи на фильмы, которые хочется пересматривать. Но вы плачете в конце не из-за сюжета. Вы плачете, потому что чувствуете нашу досаду. Вам хочется вмешаться, спасти, крикнуть нам «Беги», потому что на секунду — всего на одну секунду — вы тоже становитесь нами. Вы чувствуете границы своей клетки и хотите вырваться.
Все свои истории Алексей рассказывает, делая главным героем себя. Это его голос звучит за кадром. Это он — бессмертный, ищущий смерти («Бессмертный»). Это он — судья и палач в одном лице («Охота на донора»). И это он пытается обнять свою дочь через адскую боль в груди («Отец»).
Но он не справляется один...
Несмотря на то, что в историях нас режут, сжигают и хоронят заживо, все мы — я, Катя, Отец, Охотник и другие — живы и здоровы. У нас есть свои квартиры, свои семьи, свои утренние чашки кофе. Нас ничего не связывает в реальности. Мы незнакомы. Мы встречаемся только тогда, когда ты открываешь его «Блокнот». В этот момент мы бросаем свои дела, где бы ни находились — в офисе, в машине, в постели — и переносимся в мир, написанный Призраком. Мы подчиняемся его сценарию. Но сейчас пришло время моей истории...
Я — та самая хрупкая девушка, которая ударила его струей из перцового баллончика («Нелегальное чувство»). И это мне он отдал свое сердце («Охота на донора»), потому что мое слишком слабое. И теперь я не могу жить без него.
Я помню своё первое погружение. Никаких очередей, камер и софитов. Я просто моргнула, закрыла глаза дома, и открыла их уже здесь — в теле сотрудницы банка. Вокруг кричали люди в балаклавах, пахло дешевым кофе и адреналином. Одну девушку ударили по голове, она осела на пол. Было страшно до дрожи.
И тут вошел он...
Ему всё нипочем. В него стреляли, но он даже не поморщился. Он один вырубил всех грабителей. Он двигался так, будто реальность для него — это густая вода, через которую нужно просто пройти. Мы все обалдели: На нем не было ни царапины, хотя в него прилетело немало пуль. Только потом я узнала, что это была зарисовка из «Бессмертного».
Возвращаться — самое тяжелое. Это как проснуться после самого прекрасного, яркого сна в мире и осознать, что твои руки пусты. В реальности нет такой яркости. Там чувства притуплены. Мы пьем кофе, смотрим в телефоны, боимся обидеть друг друга.
Но там, в его Блокноте, всё выкручено на максимум. Любовь там — это ослепляющая вспышка, от которой горит кожа. Ненависть — это холод, от которого трескается бетон. Боль — это звенящее, чистейшее осознание того, что ты жив. В реальности мы существуем. Там — мы взрываемся сверхновыми.
Однажды, уже в своей обычной жизни, я гуляла с подружкой по парку. Навстречу, еле переставляя ноги, шел парень в рваной, насквозь мокрой от крови футболке. На груди — огромный порез. Он держал его рукой. Зрелище жуткое. Я уже потянулась за телефоном, чтобы вызвать скорую, но тут наши взгляды встретились.
Он смотрел на меня так, будто пытался произнести моё имя, но ему не хватало воздуха. И я увидела, как рана на его груди затягивается. Плоть срастается, кровь просто исчезает, впитывается в кожу. Я почувствовала удар под ребра — не от страха, а от осознания. Это был Призрак.
Оказывается, когда Алексей придумывает истории, он проживает их физически. Там, в парке, он писал «Охоту на донора». Тот момент, когда он отдает Мии — мне — свое сердце. Теперь понятно, почему, читая его тексты, вы задыхаетесь вместе с нами. Он перекачивает вам свой пульс.
В тот момент, в парке, мы не были знакомы. Но я знала его всю жизнь. Он исчез. В одну секунду мир вокруг стал обычным: Шум машин, крики детей, шелест листвы. Никакого следа, никакой тени. Он не ушел по дорожке. Он просто перестал быть частью этой реальности, оставив после себя звенящую тишину и странное, новое тепло в моей груди.
Я стояла, глядя в пустоту, и чувствовала, как его сердце — теперь уже мое — бьется сильнее.
И я поняла: Он не исчезает насовсем. Он просто переходит в то состояние, где мы все его ждём.
Почему мы это делаем?
Мы, актеры, — не просто отражения. Мы — его разрешение на всё. Он — обычный парень, который не позволяет себе жить на полную громкость, по многим причинам. А мы для него — его армия. Я — это его страсть. Охотник — его справедливость и ярость. Преступник для самого себя - это его будущее, которого он не желает. Он собирает нас, потому что в реальной жизни он не может позволить себе быть таким разным. Потому что тут он может сделать то, чего нельзя сделать в реальной жизни. Тут он может говорить с человеком, с которым не может говорить там. Мы носим его шрамы, мы плачем его слезами, мы любим той любовью, на которую у него не хватает кислорода в груди.
Если вы читаете эти строки — знайте: В этот самый миг мы с ним снова где-то рядом. Возможно, мы снова в том банке под дулами автоматов, или в холодном склепе, или просто молчим, глядя в одну и ту же бездну. Мы — его тени, его боль и его единственное спасение.
Вы всё еще думаете, что это просто фантазия? Прислушайтесь к себе. Чувствуете этот укол тоски, когда заканчиваете читать? Это не грусть. Это сигнал.
Это значит, что для вас в его Блокноте уже есть пустая страница.
Он ищет того, кто сможет сыграть «Безумную радость» или «Тихое самопожертвование». Он ищет вас.
В следующий раз, когда вы почувствуете дежавю или странную тяжесть в груди — не пугайтесь. Это просто примерка костюма.
Мы ждем вас за кулисами. Роль уже написана.
Я закрываю глаза. Слышу знакомый звук пера по бумаге. Пришло время возвращаться на съемочную площадку.
